— Как я понял, инкубационный период здесь длится шесть недель, а после него становишься неизлечимо больным. Пока я в своем уме, надо срочно смываться.

— У тебя еще десять дней, чтобы взять билет на Нью-Йорк.

— Целых десять дней! — Эллери слегка передернуло. — Если бы не это дело с убийством Сперри, я бы уже давно был дома.

Кларк сделал стойку.

— Я так и знал, что Глюк присваивает себе чужое!

— Ох ты, я проболтался. Послушай, Алан, не распространяйся об этом деле. Я обещал инспектору Глюку...

Кларк скорчил гримасу отвращения:

— То есть ты вот так просто стоишь тут и сообщаешь мне, что раскусил дело Сперри, но у тебя не хватило ума заполнить своей физиономией первые страницы газет?

— Не больно-то и хотелось. Зачем мне это? Куда к черту подевались мои шиповки?

— Как «зачем»?! На деле Сперри ты мог бы ого как заработать. Написал бы собственный сценарий, и любая киностудия Голливуда примет тебя с распростертыми объятиями.

Агент замолк, и на его губах вновь заиграла улыбка Моны Лизы.

— Послушай, у меня возникла отличная идея, — сказал он.

— Не надо, Алан.

— Предоставь это мне. Гарантирую, что...

— Я же сказал, что обещал Глюку молчать!

— Ну и черт с вами. Я все равно как-нибудь разузнаю. А ты оставайся чистеньким белобрысым мальчуганом...

— Не смей!

— Думаю, следует начать с «Метро», — выпятив губу, пробормотал агент.

— Алан, я категорически против!

— А может, позвоню в «Парамаунт» и «Двадцатый век». Пусть они между собой перегрызутся. А эту «Магну» я приучу кормиться с моей руки.

Кларк хлопнул Квина по плечу:

— Ну, парень, я тебе обеспечу две с половиной тысячи баксов в неделю!

И в этот критический момент зазвонил телефон. Эллери кинулся к нему.