«У нее, как и у остальных, есть нос. Да, нос и рот. Белая кожа. Да-да, очень белая кожа и два глаза. Ну и что? Прямая седая прядь в черных как смоль волосах... — Затем Эллери обратил внимание на ее одежду. — От Ланвена? Или Пату... или от Пуаро? Ах нет, Пуаро — это не модельер, это маленький бельгиец — детектив. Ну, все равно. Так... Шелковое приталенное платье с широкой юбкой, складками падающей от линии бедра... чистые, точеные линии, как у Праксителя... Да, и еще аромат. Нет, даже не аромат, а какие-то флюиды, эманация, с чем сравнить? Может быть, прошлогодняя жимолость. Жимолость! Проклятый анализ — перед тобой, оказывается, женщина! Нет, Женщина с большой буквы, как имя собственное...»

— Да-да, она самая, — в панике забормотал мистер Квин чуть не в полный голос. — Остановись, дурак чертов.

— Если вы решили меня рассматривать, мистер Квин, то прошу вас — сидя будет удобнее, — произнесла Паула Перис. — Хотите коктейль? Сигареты возле вас.

Мистер Квин, нащупав рукой спинку кресла, уселся, прямой как забор.

— Если честно, я-а... я почти лишился дара речи, — промямлил он. — Паула Перис. Перис. В этом что-то есть. Замечательное имя. Нет, спасибо, коктейля мне не надо. Прекрасное! Можно сигарету? — Эллери откинулся на спинку кресла и сложил на груди руки. — Пожалуйста, скажите что-нибудь, — попросил он.

Когда мисс Перис поджимала губы, у нее на левой щеке у рта появлялась ямочка. Не такая вот обычная ямочка — круглая, явная — нет, всего лишь тень, черточка, намек. Теперь ее стало опять заметно.

— Мистер Квин, для человека, потерявшего дар речи, вы очень хорошо говорите, хотя и не слишком осмысленно. Может быть, вы последователь Дали в области словесности?

— Да-да, вот так. Еще, пожалуйста. Это поможет мне прийти в себя и понять происходящее.

«Смятение в душе, напряжение во всем теле. Эллери, да что с тобой?» — спросил себя мистер Квин.