— Гм... — замычал Эллери.

— Только не дай ему себя подмять. Ты будешь заставлять его работать и следить, чтобы он не сбежал в Лас-Вегас играть в карты. Потом у него начнется запой, а мы и так не помним, когда его видели трезвым последний раз... Прости... — Батчер нажал кнопку переговорника: — Да, Мадж.

Второй секретарь сказала полуобморочным голосом:

— Мистер Баском только что пронесся мимо меня и на ходу схватил со стола нож для писем. Опять, ну вот... Так что я решила вас предупредить.

— Она сказала, нож? — встревожился Эллери.

Коренастый мужчина в мешковатой одежде влетел в кабинет, подобно шаровой молнии. У него были надутые щеки, нос как вареная луковица, торчащие клоками волосы, а из-под опухших век смотрели, как дула пистолетов, яростные маленькие глазки.

Вбежав в комнату, он притормозил, танцуя на месте, и помахал длинным ножом для бумаги. Потом подскочил к письменному столу Батчера, за которым сидел окаменевший мистер Квин, и поводил ножом у него перед носом.

— Видишь это? — заорал пришелец.

Мистер Квин в ответ только молча кивнул. Лучше бы он не видел.

— Знаешь, что это?

— Нож, — булькнул мистер Квин.

— Знаешь, где я его обнаружил?

Мистер Квин помотал головой. Лохматый вскинул руку и с силой воткнул нож в крышку стола.

— У себя в спине! Знаешь, крыса, кто его мне всадил?

Мистер Квин невольно отодвинулся вместе со стулом.

— Это ты, грязный бумагомарака из Нью-Йорка! — сообщил мистер Баском.

Он выхватил бутылку виски из открытого бара Батчера и жадно припал к темно-коричневому горлышку.

— Уже второй сюжет моего самого страшного сна, — пробормотал мистер Квин.